Ольга Дроздова


Метандиенон купить прямо сейчас можно на сайте интернет магазина http: //farma-club.. Метандиенон. Метандиенон выступает в роли анаболического стероида, который обладает андрогенной активность в умеренном эквиваленте. Отличается быстродействием действующего вещества, после приёма активность длится от шести до восьми часов включительно.
     :: Настройся на любовь ::       

Особенно популярной Ольга Дроздова стала после того, как снялась в сериалах «Бандитский Петербург» и «Остановка по требованию». А вообще она играет в московском театре «Современник» в спектаклях «Три сестры», «Три товарища», «Мамапапасынсобака» и многих других.

- Судьбу актрисы, наверное, нельзя выбрать умозрительно. Нужно ощутить, что тебя на нее направляют?
- В Находке, где я родилась, нет театра, и я не видела вблизи ни одного артиста, они для меня были небожителями. Мне казалось, что я скорее могу встретить инопланетянина, чем артиста. И так случилось, что в первый раз я увидела театр в 12 лет. Мне казалось чудом, что я могу дотянуться и потрогать... Все решилось в одну секунду! До этого я занималась спортом, бальными танцами, пением. Хотела быть археологом, геологом, филологом - перебирала очень много. Но окончательный выбор произошел в одно мгновение; я вернулась домой спокойная, уверенная, чем шокировала своих родителей. Они перепугались насмерть, пустили меня на бальные танцы и еще куда-то пустили, куда до этого не разрешали ходить... Но это уже было бесполезно. Причем я особо не боролась, меня просто вело. В минуты депрессии, отчаяния думаешь: за что-то на тебя возложили этот крест, не тот, не иной, а именно этот. Сомневаешься: я, наверное, в артистки пошла зря, это не мое; говорили мне однокурсницы, когда я начинала учиться, что я не артистка, а кукла... Надо было их послушать! Когда приходят эти мысли, когда вспоминаешь советы «добрых людей», то думаешь в ответ: наверное, если бы я неправильно выбрала свой путь, то все бы уже прекратилось. Что-то должно было случиться, чтобы дать мне звонок, что это не мое, что надо сменить дорогу. Мне легче переживать такие моменты оттого, что я выросла в Находке, дольше пребывала в тепличных условиях. Там люди другие, они до сих пор другие.
- Нет активной борьбы за выживание?
- Нет, там все проще! Город морской, порт, причем открытый. У нас все было немножко легче, радостнее, как мне кажется. И конечно же, наша семья. Хотя мама держала меня в ежовых рукавицах и очень строго воспитывала. Я все время сердилась на маму: почему она внушила мне так много запретов: «учитель всегда прав», «нельзя старшим возражать», «нельзя сидеть за столом, когда разговаривают старшие - надо уйти в свою комнату», «нельзя...то-то и то-то»? Может быть, таким образом она пыталась меня оградить от каких-то непосильных для ребенка проблем? Потом я все равно на все наткнулась, но была уже хотя бы телом и духом крепче, взрослее. Существует много точек зрения на то, как надо воспитывать детей, опять же наш новый спектакль «Мамапапасынсобака» отвечает по-своему на эти вопросы...
- По лицу, по взгляду актрисы практически в любой роли сразу понятно, какой она человек?
- Это одна из тем, которая меня тоже волнует: и в себе, и в окружающих. Надо беречь душу, охранять ее. Как мама моя говорила: жизнь может опустить тебя в любую грязь, главное - выйти из нее чистой. Это очень важно, это действительно все видно - в глазах актера. Сейчас зритель очень грамотный, и не столько в смысле начитанности или образования, сколько искушен в чувствах, в эмоциях. Зритель сам настолько растерзан чувствами, что его обмануть очень трудно. И только если актер сохраняет в себе душу (а это непросто), то он заслуживает доверия зрителя.
- Но надо еще, чтобы в душе что-то было заложено.
- Ну, это от Бога и от папы с мамой.
- А воспитание, образованность, начитанность, наконец?
- Есть люди - актеры великие, которые не читали книг и двух слов связать не могут складно в беседе, а при этом в них есть нечто, что притягивает, глаз оторвать нельзя - пусть он спиной стоит, в темноте, на заднем плане или в массовке играет. А иногда видишь: талантливый человек, играет замечательно, но нет в нем какой-то «манкости», не хочется за ним наблюдать. Это большая тайна.
- У вас были моменты, которые вы расценили как неудачу, а это был шаг вперед на вашем пути?
- Моментов удачи-неудачи очень много. Я человек импульсивный, но все стремлюсь проверить головой. В мозгах громко стучит логика, она сразу зашибает слабый голосок интуиции, который пискнет тихонько и затухает. Научиться слышать и слушать интуицию - это трудная задача, которую мне предстоит решить. Например, момент недавнего времени. Я восприняла как трагедию то, что сначала играла Машу в «Трех сестрах» - и вдруг меня назначают на Ольгу, старшую сестру. Все, жизнь кончена, я перехожу на «возрастные» роли. Хотя какие возрастные, Ольге всего 28 лет!... А потом эта роль обернулась школой терпения, самоизучения. И я благодарна за это Галине Борисовне Волчек, которая и решила, что я должна играть Ольгу. Мне было трудно. Но в период, пока мы репетировали, я узнала себя с новой стороны. Чеховская Ольга - человек, который умеет смиренно заниматься делом и не расплескиваться на амбиции. Я смирилась. Тут и родилась Ольга, которая отрекается от себя и занимается домом, сестрами. Она способна на самопожертвование ради близких. Но Маша вернулась! Заболела актриса, надо было спасать спектакль, и, не играя Машу семь лет, я сыграла, и сделала это, как мне кажется, достойно.
- За удачу в жизни платить приходится?
- Я плачу, что вы! Даже не успеваю подумать: когда что-то происходит очень удачное, уже сразу голову делаю вот так, слегка шею пригибаю, потому что точно получу, - со мной это не задерживается. Мгновенно. Да и время сейчас такое, все у всех происходит очень быстро. Сейчас нельзя плюнуть и ждать, что это вернется... в другой жизни; возвращается мигом, на следующий день. Надо умудриться вовремя вспомнить, что ты такое вытворил, чтобы успеть как-то очиститься и замолить этот грех.
- Грехи - понятно, но почему за хорошее приходится платить?
- За хорошее я иногда даже чаще плачу. Иногда по «овнячей» дурости кидаюсь в какие-то вспомоществования и не успеваю подумать, что моя непрошеная помощь может человека ранить.
- Внимание к вашей семье бывает обременительным? Воспринимается как опасность?
- Не знаю, нет, наверное. Возможно, оттого, что я не мыслю какого-то другого брака. Я, видимо, консервативный человек: работаю в одном театре и пока не представляю другого дома, хотя всякое бывает в этом доме, как и в семье бывает. Также я консервативна и по поводу семьи: может, так воспитана была, может, так и должно быть. Мы познакомились с Димкой, когда он был никому не известен и я была никому не известна. Росли на глазах друг у друга, кто-то вперед вырывался, кто-то отставал; у одного мог произойти рывок, а другой, наоборот, застревал на год. Меня иногда спрашивают: «А вот вы ревнуете своего мужа, когда у него успехи больше, а у вас - меньше?» Как я могу сказать: правая рука у меня умеет писать хорошо, а левая нет, умеет писать хуже. Зато она может другое что-то, на что правая не способна. И они - пара. Внимание к нам иногда бывает нездоровым, но я понимаю, что тут ничего не исправишь - не я первая в такой ситуации, не я последняя. Но иногда слухи о том, что мы разводимся, настолько настойчивы, что уже близкие начинают задавать такие вопросы. Хотя друзья, которые нас знают хорошо и любят, они в это не поверят. Или они почувствуют это первыми и спрашивать ничего не будут. Что за страсть такая нас развести! У нас столько всего интересного происходит - и у Димы, и у меня - по поводу творчества... Можно этим интересоваться.
- Вам не кажется, что чужая взаимная любовь раздражает окружающих?
- Мне однажды одна актриса сказала: «Оль, ты знаешь, в тебе как-то все слишком правильно, так хочется, чтобы какая-то была червоточинка, ты сразу станешь такая близкая, родная! Тебя тогда все полюбят, потому что если бы ты пришла, кинулась в гримерке к подружке-артистке на шею, поплакалась - вот муж меня побил или ушел...То все тебя пожалеют и всем расскажут и передадут!» А у меня вроде все всегда замечательно, и это раздражает многих.
- Тогда людям хочется придумать...
- Столько всего придумано уже! Все бывает, мы нормальная семья, без переходящего вымпела на стене за образцовые отношения. Нам повезло, видимо, с родителями: я вижу Диминых родителей, его семью и понимаю, что там не мог вырасти другой человек. Это и моя семья тоже, мне уже кажется, что и я там выросла. Что может быть более ценным на сегодняшний день, чем семья и родители?
- Актеры, словно антенны, собирают чаяния и настроения общества и стараются их адекватно выразить. Как вы настраиваетесь?
- Актер - это работа, как это ни грубо звучит. Нужно сохранять здравый смысл, отстраненность, уметь выходить из образов. Да, существует нечто, во что мы вкладываем свою энергию, энергетику - нынче модное слово. И потом это может остаться в тебе. Когда создавался фильм "На ножах" по Лескову, то мы долго снимали и был момент глубокого погружения. А Лесков затягивает, там такие омуты... человеческие, сюжетные, философские. Иногда мне казалось, что я перестаю различать себя со своей героиней, а она, как я чувствовала изначально, совсем не мой персонаж. И режиссер Александр Орлов мне советовал после каждого дня работы идти в церковь и ставить свечку, для того чтобы отпустить от себя этот образ, чтобы он не преследовал. Все это, конечно, можно обозвать мистикой, но, кто бы мы ни были, атеисты или реалисты, приходится признавать, что необъяснимык вещи существуют.
- У вас есть ощущение, что сегодня приходится сужать круг контактов, окружения?
- Это происходит само собой. Сейчас такой период, что я уже несколько месяцев не выхожу из театра. Скоро я туда перенесу раскладушку, чайник, все! Я очень рада такому этапу, поскольку это возвращение в "школу". Иногда нужно остановиться и еще немножечко подучиться, чтобы иметь право выносить на сцену и на экран уже другой уровень игры. Мне очень помогает в этом Александр Иванович Севостьянов, режиссер нашего театра.
Я очень сожалею, что не успеваю общаться. А ведь у меня замечательные друзья! Но они потому и друзья, что понимают и любят нас. Они приходят на наши спектакли и премьеры, таким образом с нами общаются, видет все, что происходит. Я сержусь, когда ко мне обращаются с претензией: "И что ж ты не звонишь?" Я говорю: да я маме своей звоню раз в месяц, и она никогда меня ни словом не упрекнула. Мы и так с ней чувствуем друг друга! Мы когда с ней говорим по телефону, то слова, которые произносим, кажутся такими формальными! Я не могу маме открыто объяснится в любви, у нас это не принято было в доме - открыто выражать свои чувства и говорить: мамочка-мамусечка... я тебя так люблю. Когда мы общаемся, то говорим все это между слов. Так же и с Димой дома сложилось: не говорить о чувствах, об отношениях. Это я могу бесконечно разбирать, когда репетирую спектакль или роль.
- Какое искусство, помимо театра, для вас привлекательно и дает силы?
- В детстве я увлекалась балетом, опереттой, знала наизусть всего Кальмана. А когда я только пришла в театр и репетировала роль Маши в "Трех сестрах", то я не могла идти на репетицию, если я не услышу увертюру к "Кармен-сюите" Щедрина. Эта музыка быля для как допинг и давала такую высоту, такую планку - я взлетала и бежала на репетицию, хотелось допрыгнуть до этой музыки... То же самое живопись. Когда у меня чудовищная депрессия, я вдруг начинаю рисовать лица карандашом. Я часто хлжу в Третьяковку, мне нравится, когда уже знаешь, где какой зал, где именно висят любимые полотна. В последнее время, правда, стало сложнее, потому что я иду - и за мной экскурсия школьников, которые смотрят не на живопись, а на то, как я одета и как выгляжу. "Ну,- думаю, - проведу их, покажу свои любимые картины". В конце концов им надоедает тыкать в меня пальцем - и они начинают приглядываться: на что же я смотрю?
Обидно, что дети сейчас мало читают. А я не представляла себя без книг и сейчас не представляю. Дома у нас была настоящая война, я читала пятьсот страниц за ночь, под одеялом. Такие эмоции - со слезами, с соплями! У меня была история с Диминой племянницей. Когда ей было лет десять - двенадцать, я спросила: что ты читаешь? Она ответила, и я ей говорю - просто взяла ее "на слабо": слушай, мне так с тобой скучно, даже поговорить не о чем! Дала ей Ремарка, Хемингуэя, Фитцджеральда - то, что читала сама, когда созревала... Ну, потом, конечно, бросила ее на "тяжелую артиллерию" - русскую классику.
- Вы прирожденный педагог.
- Мама мечтала, чтобы я стала педагогом. И мне действительно часто предлагают в последнее время попробовать себя в преподавании. Мне это нравится, я знаю, что смогла бы, уже был опыт, и, говорят, довольно удачный. Но надо еще учиться, это отдельная профессия.

© Katerina M.
Ольга Дроздова
Частичное или полное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администратора.

Связь с Админом - по всем вопросам сайта Обращаться через форму