Ольга Дроздова


     :: Глава из книги Э. Лындиной "Актеры нового кино" ::       

Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12

Прошло три-четыре года, и Галина Борисовна решила реанимировать спектакль. Естественно, я ожидала, что буду снова играть Машу. И слышу от Галины Борисовны: «А ты не хотела бы попробовать Ольгу?» У меня шок. Помню, что тогда я звонила Галине Борисовне из какого-то кафе, хотела отпроситься на один день на съемки. Со мной был Дима, наверное, он помнит, как изменилось мое лицо, когда я услышала об Ольге. Во время нашего разговора с Галиной Борисовной надо было все время опускать монеты, я бросала их и спрашивала: «Мне не послышалось об Ольге?.. Нет?.. Но этого не может быть... Я не люблю Ольгу... Я ее не понимаю... Как она могла так жить?..» Твержу: «Я — Маша... Я — Маша...»
Прорыдала день, ночь. Некоторые друзья советовали отказаться от роли. А потом пришло смирение. Во многом благодаря Диме. Многие годы он учит меня терпению, терпимости. Это не то чтобы какие-то специальные беседы, поучения, проповеди, боже сохрани! Я учусь, наблюдая за ним, понимая, что жизнь надо принимать такой, какова она есть.
Иногда говорят, что работа — это спасение. Нет. Жизнь шире, богаче, щедрее, сложнее. Жить труднее, если в ней есть только работа. Чем активнее ты живешь, тем полнее будет твоя отдача в роли.
Я не повторяю себя — Ольгу Дроздову — на сцене и на экране. Есть мое личное существование, и ость сцена. На сцене я могу, например, отчаянно рыдать. В жизни меня, по-моему, никто не видел плачущей. Только наедине с собой, ночью, в подушку могу лить слезы. То есть каждая роль для меня не вариация собственной личности — есть и такой путь у актеров, часто весьма плодотворный. Но для меня новая роль — нечто новое и другое, чем то, что я уже делала. Хотя, естественно, в какой-то мере я опираюсь на свое «я», от этого никуда не уйти.
Все это клоню к своему решению играть Ольгу Прозорову в «Трех сестрах». Тогда я подумала: «А если это испытание, через которое мне должно пройти? Вопреки всему и самой себе?» И сказала Галине Борисовне: «Да». Конечно, немалую роль в этом сыграла вера в нашего режиссера, в ее удивительную интуицию. И если я пришла к ней в театр, то должна с ней идти до конца. Или уходить... Третьего не дано
— А как ты реагировала на новую исполнительнцу роли Маши Ирину Сенотову?
— Что скрывать, было тяжко. Иногда смена актрис связана с тем, что, допустим, у первой исполнительницы возраст уже не позволяет играть эту роль.
А мы-то с Ириной одних лет, не то что я вынуждена уступить дорогу новому поколению. Трудно, трудно было... Но Ира хорошо репетировала. У меня есть фотография: я сижу и наблюдаю за Сенотовой с мокрыми от слез глазами во время репетиции. Я как зритель сострадала ее Маше. Помогала Ирине, что-то рассказывала. Первое время она внутренне этому сопротивлялась, меня как бы отталкивала. Может быть, опасалась, что я стану выяснять отношения, в театре такое случается. Потом она поняла, что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО иду к ней с добром. Теперь думаю, что, возможно, поэтому мои первые, еще не осознанные шаги к Ольге, всем пожертвовавшей ради сестер.
— Мне всегда было больно за нее, потому что она живет отраженным светом.
— Ты замечательно это сказала: отраженный свет.
Свет от жизни ее сестер. Когда я репетировала Ольгу, то узнала, что женщина, становясь начальницей гимназии, обрекала себя на безбрачие. Официально такого закона не было, но существовало как бы непреложное правило. Так что, вступив на высокий пост, начальница навсегда оставалась старой девой, лишенной личной жизни.
Ольга Прозорова об этом хорошо знает. Она недаром все время боится стать начальницей гимназии, зная в глубине души, что это все равно произойдет. Поначалу она заменяет начальницу, потом ею становится, говорит: не хотела, а все-таки сделалась ею. Значит, поставила на себе крест. Из личного остались только сестры, для которых она больше чем мать...
Сейчас я вроде складно все это рассказываю, а тогда на самом деле была цепочка испытаний. Постоянно мучила мысль: выдержу ли? И в то же время было интересно за собой наблюдать, как что-то ломается, меняется, прорастает. Иногда казалось: скажут мне завтра сыграть Машу — сыграю! Маша еще трепетно жила во мне. Но постепенно поняла, что у Ольги в душе те же бури, что и у Маши. Они — сестры!.. Только Ольга все себе запретила, погасила, направила в другую сторону, обратив все силы на Машу и Ирину. Их мать умерла, оставив, по сути, на Ольгу двух маленьких девочек. Она мать им...
Меня очень поддерживала Галина Борисовна. Как-то она сказала: «Погоди, про твою Ольгу еще будут говорить».
В выборе Ольги Дроздовой на роль Ольги Галина Борисовна Волчек проявила истинную мудрость. Она хорошо знала свою актрису, ее дерзкую энергетику, стремление к ярким, контрастным краскам, женскую обворожительность. Все это как будто не вписывалось в облик и судьбу чеховской Ольги, которая тоскует по тому, чего не было в ее жизни и уже никогда не будет. Не будет любви, которая бы всколыхнула ее унылую, будничную жизнь, взорвала бы ее дни, свела бы с ума, как Машу. Она тоскует по самому страданию, которое неизменно несет чувство... Все это, казалось бы, далеко от наделенной сильной волей, всегда страстно живущей Ольги Дроздовой. Но Волчек, видимо, и рассчитывала на это: природная сила, страстность оказывались сознательно принесены в жертву сестрам.
Актриса по-новому красива в этой роли. В классической четкости черт, в туго затянутых темных волосах есть нечто от монашеской отреченности, словно Ольга уже приняла свой постриг. Она больше других способна провидеть собственное будущее, будущее Маши, Ирины, оно горько и безнадежно. Ольга почти не сопротивляется грядущему по отношению к пси самой. Но еще пытается хотя бы на время отвести беду от сестер. Ее диалоги с Ириной рождены материнской болью. Она знает, что сильнее Ирины, Маши, окружающих ее мужчин, целиком включаясь в их жизнь и ничего для себя не оставляя, кроме любви к близким. В финале ей по праву принадлежит главная партия, она подобна героине высокой трагедии, исполнившей свой долг и готовой расплатиться жизнью.
...Актерская биография Ольги Дроздовой похожа на многие другие, особенно в наши дни, когда кино и телевидение предлагают артистам роли, в которых они могут реализовать себя в лучшем случае на четверть. А в большинстве случаев рассчитаны на заведомую эксплуатацию накопленного потенциала и популярности исполнителя, на его имя, на любовь к нему зрителей. Особенно грешит в этом смысле телевидение, пекущее сериалы один за другим. Ольга относится к вариантам подобной эксплуатации настороженно, понимая, что пока только сцена дает ей возможность быть актрисой широкого диапазона.
В спектакле «Аномалия» (пьеса и постановка Александра Галина) Дроздова играет Таню, артистку маленького, кочующего по провинциальным городкам и весям кукольного театра. История рождения этой роли в ее полном объеме и характерна для Ольги. Поначалу текст этой роли состоял из шести-семи строк, хотя на сцене Таня почти все время присутствовала.
— А я не могу вот просто стоять на сцене! Просто так ходить! Мне надо жить каждую минуту... Когда я готовила роль Маши в «Трех сестрах» и играла ее, мне очень помогала Галина Михайловна Соколова, замечательная актриса и потрясающий педагог. Она говорила, что после спектакля я в таком состоянии, что мне впору «Скорую» вызывать, — у меня всегда должна быть огромная энергетическая затрата. А для нее нужна почва. Я стала искать ее в роли Тани. Когда Галин предложил мне ее, я сперва даже удивилась: вроде бы не мое?.. И снова воззвала к смирению и терпению. Подумала: а почему бы нет? Надо поработать.
Тем более общение с Галиным для меня всегда праздник. Словом, начали репетировать. Я ходила по сцене и что-то бормотала себе под нос. Придумывала монологи Тани и ответные главного героя. И пошло, пошло!.. Эти «диалоги» были связаны с историей взаимоотношений Тани и главного героя. Галин обратил внимание на мое несколько странное поведение. Спросил: что это я все время бормочу? Я стала отнекиваться. Потом призналась, что фантазирую историю Тани: был-де когда-то у нее роман с главным героем, он ее бросил, теперь у нее на глазах влюблен в другую женщину, кажется, отвечающую ему взаимностью. Сказала Галину, что, отталкиваясь от такой ситуации, мне легче будет играть.
Через некоторое время на репетиции Галин предложил мне: «А вы можете погромче бормотать?» — «Зачем?» — «Попробуйте». — «Нет, я буду всем мешать...» Вечером Галин позвонил мне: «Оля, повторите все, что вы надумали о Тане». Я ему рассказала, он стал задавать вопросы. На следующий день принес текст — вариант моих фантазий. Стала развиваться история Татьяны, проступила ее судьба, и родилась довольно большая роль. С монологами, ключевыми фразами. И позже я вдруг что-то выпаливала на репетициях, что-то Галин внес в пьесу. В результате отказался от двух персонажей, которые исчезли, а их линии влились в роль Татьяны.
Для меня такая работа была великолепным опытом. Я всегда придумываю — додумываю истории моих героинь, как бы расширяю роль, но иногда режиссеры об этом не подозревают. Галин сумел вытащить все на свет, так что Таня в какой-то мере моя «авторская» работа.
...Татьяна — самая что ни на есть обычная современная молодая женщина — сколько их сегодня бежит из дома в погоне за удачей, начитавшихся глянцевых журналов, насмотревшихся телевизионных программ и ток-шоу, вообразивших, что они не хуже других и тоже имеют право блистать на телеэкране или на обложках таблоидов. Уверенные в том, что Париж — единственно достойное на земле место для их пребывания... Что Париж ждет их, красавиц и умниц, широко распахнув двери...
Одних скитания и нужда укрощают, они возвращаются домой, в свои родные места, повторяя путь матерей и бабушек. Другие, добравшись до столицы, толкнувшись в разные модельные агентства и бюро по трудоустройству, в лучшем случае попадают в ночные клубы стриптизерами или официантками, откуда их выбрасывают, как только они теряют товарный вид. В худшем — становятся девушками по вызову или уличными проститутками. Только единицы, самые удачливые, сильные и ловкие добиваются цели, став либо известными моделями, либо женами «новых русских». Хотя, кто знает, приносит ли это им счастье?
Так и Таня когда-то сбежала из дома, из скучной, тихой жизни, уверенная в том, что она-то свое получит по полной программе. На это подвигает ее роман с режиссером, руководителем кукольного театра, умным, обаятельным, талантливым человеком. Он увез Татьяну, но любовь их быстро кончилась. Расстались по-доброму. Таня из его театра не ушла, домой возвращаться не собирается. Первый шаг как будто сделан, теперь остается добраться до Москвы, а оттуда до Парижа рукой подать. Там она либо сразу выйдет замуж за миллионера — и не ниже! Либо станет выходить на подиум, заменив, допустим, Клаудию Шиф-фер.
Кстати, эта нелепая, странная, счастливая убежденность дает многим юным особам нынче немало сил и терпения, чтобы долго выносить тяготы будней на пути в мифический Париж. Они расчетливы и наивны, прагматичны и смешны. Знают по именам звезд нашего и зарубежного шоу-бизнеса и вряд ли читали Толстого или Чехова. Хотя бы то, что положено по школьной программе, — больно мудрено. Легко адаптируются, не теряя изначальных амбиций. Взрослеют на глазах — иногда моментально, реактивно, а став взрослыми, испытывают тихую тоску по своему недавнему же прошлому, но постепенно научаясь отделять жизнь от иллюзий.
Все это есть в той Тане, которую во многом сочинила и сыграла Дроздова на основе нескольких реплик в первом варианте пьесы. Она не исключительна, не необычна, эта разбитная, живая девушка, которая будто все время что-то торопит, подталкивает, двигается, общается. Таня на редкость открыта всем и каждому, считая, что иначе быть не может.

Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12

© Katerina M.
Ольга Дроздова
Частичное или полное копирование материалов сайта возможно только с письменного разрешения администратора.
проститутки аннино

Связь с Админом - по всем вопросам сайта Обращаться через форму


1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 1